Паника

Группа японских компаний-издателей реная объявила настоящую войну фан-переводам. Формальный повод — нарушение копирайта, но в этом ли настоящая причина? Попробуем разобраться, почему японцы в отношении далеко не худших своих книжек ведут себя как собака на сене: сами не экспортируют и другим не дают.

бнаружила один из крупнейших ресурсов фэнских переводов реная, известный как Visual Novel Translations Wiki, или попросту TLWiki.

Сначала minori, а потом и прочие, потребовали удалить переводы своих книжек с ресурса, несмотря на сопротивление общественности, и добились таки своего — после многодневных скандалов эти переводы были убраны, и мы лишились перспективы почитать некоторые выдающиеся образчики реная, несмотря на то, что перевод их вполне существует в природе или находится в состоянии частичной готовности. Нет, это вовсе не обычная фансуберская практика прекращения распространения фэнского перевода после получения лицензии на официальный — переводить книжки minori официально никто не собирается. Я уж молчу про то, сколько людей, ради того чтобы честно прочитать книжку, не просто сливали японский оригинал откуда-нибудь, а правдами и неправдами добывали его по почте, с трудом продираясь через японский интерфейс продающих его сайтов. Больше, видимо, не будут.

А чем кончилось? Ну, пока что, доступ к TLWiki из Японии заблокировали точно так же, как minori заблокировали доступ к своему официальному сайту из-за пределов Японии, но чуется мне, оно еще толком не кончилось…

Я не хотел ничего высказывать по этому поводу, потому что предпочитаю сохранять академическую объективность, а в этом вопросе трудно ее сохранить. Но тем не менее, настала пора объяснить, почему в данном случае авторские права не имеют отношения к реальным причинам действий японских издателей.

Для этого мне придется прочитать вам краткую лекцию по социологии, и начать ее следует с объяснения, что такое моральная паника.

Понятие “моральная паника”, известное в русскоговорящей науке довольно слабо, а в англоговорящих странах являющееся чуть ли не стандартным элементом публичной полемики, определил социолог по имени Стэнли Коэн (Stanley Cohen) когда после войны в 50х годах XX века был соцработником и наблюдал т.н. модов и рокеров. Рокеры с тех пор почти не изменились — как катались на мотоциклах так и катаются — правда несколько раз умирали и возрождались, а вот эстетика и идеология модов с тех пор почти полностью вымерла, и теперь вспоминается только с приставкой “ретро”. Хотя у нас на Руси что-то похожее спустя лет десять после того, как отгремело там, называлось ”стиляги”.

Коэн описал следующий цикл развития явления, которое назвал “моральной паникой”:

1. Некоторое время существует Явление. Оно вроде бы никому особенно не мешает и никого не трогает. Обычно это “некоторое время” весьма некоротко и продолжается порядка десятка лет.
2. Потом случается Инцидент, в котором Явление может быть связано с вредом, нанесенным какой-нибудь из священных коров общества — чаще всего молодежи или детям, иногда национальной безопасности. Поскольку большинство Явлений так или иначе представляют собой эксперименты молодежи по поиску новых идей и ценностей, интерпретировать в таком духе можно каждое из них.
3. Массовая пресса, которой тираж надо гнать, а новостей может на самом деле и не быть ¹ раздувает Инцидент, преувеличивая его последствия и причины, и дает кучу обзорных статей о Явлении, где преподносит его как нечто новое, хотя ему сто лет в обед. Собственно, Инцидент может быть полностью липовый или иметь совершенно иную природу, для дальнейшего процесса это не важно.
4. Раздаются крики публики: “почему правительство-полиция-прочие бездействуют?!”. Хотя в целом публика осознает, что Инцидент раздут а Явление ничего нового из себя не представляет и все с ним как-то нормально жили и ничего, отдельные крикуны очень голосисты и образуют шум в публичном дискурсе. Явление оформляется как девиантное, высказываться в противоположном духе о нем может стать рискованно.
5. Правительство и полиция имеют своими основными целями не поддержание порядка, а не выглядеть не выполняющими свои обязанности. Потому наступает т.н. “сенситивизация”, когда они начинают реагировать для галочки на Явление, хотя оно пока никакой опасности не представляет — после чего оно иногда начинает-таки ее представлять. Чем выше накал в фазе 4, тем жестче они реагируют, переходя, порой, все требования законности и правопорядка. Это бывает даже в обществах, где требования к их соблюдению очень строги.
6. Это порождает новые Инциденты, после чего пресса возвращается на фазу 2 и пишет уже об этом, а сообщения об Инцидентах приводят к принятию карательных мер даже там где о Явлении слыхом не слыхивали. Цикл может повторяться сколько угодно долго, даже если Явление уже на самом деле не существует или просто не существовало никогда.

В случае со модами и рокерами дело было примерно так:

В один из мелких прибрежных английских городков на выходной приехали толпа модов и толпа рокеров. Погода выдалась неудачная, купаться еще нельзя, делать им было нечего, а моды и рокеры по идеологии достаточно различны и им всегда было из-за чего подраться, ну и подрались по мелочи, побили витрины. Сотню человек арестовали, почти всех через несколько часов выпустили за отсутствием чего предъявить. В тот день не было никаких серьезных международных новостей, и потому новость попала на первую страницу и была сделана сенсационной. Уже на следующую неделю появились такие интереснейшие вещи как:

• Толпы зевак, приехавшие посмотреть, как будут драться моды и рокеры.
• Магазины, продающие атрибутику для тех и других — те же самые магазины, в которых неделю назад витрины били.
• Пропиханные в рекордно короткие сроки законодательные акты, предписывающие конфискацию мотороллера или мотоцикла, если с его применением было совершено преступление.
• Телепередачи про модов, которые сыграли выдающуюся роль в оформлении движения модов как образа жизни и в определении атрибутов движения.

…В общем, общество крупно повеселилось за счет и тех и других.

Среди прочего, полиция вытворяла такие вещи как отбирала у приехавших на поезде подростков брючные ремни и сажала на поезд в обратном направлении. Кончилось все спустя десяток лет, и моды внезапно превратились в британских скинхедов — но это уже другая история.

Подобные циклы очень важны для развития любых молодежных субкультур, потому что они ставят общество в оппозицию некоей еще не сформировавшейся культурной общности и заставляют ее оформиться, выбрать свои основные символы и положения идеологии, после чего субкультура может стать политической, экономической или культурной силой и оставить после себя что-нибудь разумное, доброе или вечное (ну, или наоборот).

Самая страшная и сильная моральная паника, действующая сейчас — это гигантская антипедофильская паника в США и по всему миру, но это к слову… Что это делает для педофилии — вычисляйте сами, но я предсказываю, что ни к чему хорошему это не приведет. В 80х годах была очень похожая паника про настольные ролевые игры, а в начале XXI века — про жестокость в видеоиграх вообще. Потом кто-то нарисовал красивый график, согласно которому получалось, что количество жертв преступлений на тысячу человек населения в США неуклонно падает, тогда как каждая новая игра бьет все рекорды по жестокостям, и тему слегка замяли. ²

Настал черед реная, причем даже не по первому разу. Ответная реакция, кстати, наблюдается тоже не в первый раз, просто в этот раз она жестче, но природа ее точно такая же, как и тогда.

Действия minori по предотвращению распространения фэнских переводов своих книжек — чисто японская реакция на американскую моральную панику относительно видеоигр вообще, в которой японский ренай, из тех что пожестче, стал очередной притчей во языцех, когда Grand Theft Auto уже всем надоело. Копирайт стал в ней оружием, имеющим целью не защитить права minori, которые строго говоря не ущемлены, ибо не используются, а целью прикрыть их от чисто японского чувства публичного стыда.

Чувство стыда, как известно, настолько сильно в японском менталитете, что используется полицией как первая линия наказания при мелких правонарушениях. Сами японцы называют его ядром своей культуры вообще. Что-то сколько-нибудь похожее вспомнят из русскоговорящих только те, чье детство прошло во времена СССР, когда каждый пионер представлял перед лицом любого, сколь угодно жалкого иностранца, всю страну, и что этот иностранец подумает, было очень важно… И японским издателям очень важно, что о них подумают во всем остальном мире, но они, естественно, не готовы изменяться только ради международной аудитории, ведь они существуют за счет огромного внутреннего рынка и стремятся следовать за его вкусами.

Какой же в этом случае может быть реакция японского автора на критику, говоряющую что продукт его творчества не соответствует нормам какой-то другой культуры? Разумная реакция — игнорировать такую критику. Но естественная реакция мотивируется чувством стыда, и в этом случае единственное что можно сделать — это затруднить доступ чужой культуры к продуктам своего творчества еще сильнее, как будто раньше это было очень просто.

Но интернет-то на всех один!

Отнюдь не случайно то, что атака minori на TLWiki произошла именно тогда, когда в американской прессе прошла очередная волна антияпонских настроений, вызванная уж не знаю чем на самом деле, но давящая на вещи, которые японцы считают повседневными и естественными для своей культуры — например, суси из китового мяса… Поскольку давление не дало ожидаемых результатов, японцам припомнили все что могли, вплоть до корейских военнопленных, и уж конечно припомнили скандал 2008 года, когда кто-то из американских журналистов наткнулся на очередной порноренай и решил выставить его выдающимся примером японской извращенности.

Сами японцы точно так же склонны к подобным циклическим эффектам, как и англоговорящие культуры ³ и в разное время раздували моральную панику по поводу отаку, т.е. любителей анимации, как таковых — это заглохло лишь относительно недавно — и по поводу хикикомори, т.е. ощущающих собственную ненужность и несовместимость с обществом молодых раздолбаев. Этой панике еще только предстоит заглохнуть. То что мы сейчас видим — повторный проход того же самого американского скандала, из-за которого сайты VisualArts и minori и еще многих других японских издателей реная недоступны из-за пределов Японии по сей день, и закрытие сайтов было первой реакцией на тот скандал.

Таким образом, мы имеем редкую возможность наблюдать очень занятную паническую реакцию одной культуры на паническую реакцию другой по поводу не существующей на самом деле проблемы, вызванную уникальными свойствами обеих и раздутую по политико-экономическим мотивам.

Обе хороши!

Криптограф Брюс Шнайер, (Bruce Schneier) известный многочисленными мудрыми высказываниями и текстами на тему безопасности, называет это явление “security theater” — когда принимаемые меры создают иллюзию безопасности, предохраняющую принимающих от ощущения собственной несостоятельности, но не увеличивают безопасность фактическую. Примеры такого поведения мы, увы, можем наблюдать сплошь и рядом по самым разным поводам.

Точно так же, принятые меры не увеличат безопасность minori, не улучшат их финансовое положение, не принесут им известности в таком виде, в котором они могли бы превратить ее в деньги, ⁴ и уж тем более не решат международной проблемы, имеющей совсем другие причины.

И очень жалко, потому что они пишут такой ренай, который я не стесняясь готов объявлять настоящей литературой.